Интервью Политика

Винничанин Сергей Борзов рассказал о разнице в стиле управления Зеленского и Порошенко

Государственное управление делами — закрытая и полусекретная структура. Для многих украинцев ее роль малоизвестна, хотя от ее деятельности зависит успех не только президента, но и всей страны.

Международные встречи, сверхважные совещания по ситуации на фронте, и не только — это все проходит под патронатом ГУД.

Что известно о самой организации, как организовывали обмен пленными и почему президенту Владимиру Зеленскому следует создать новый правительственный квартал OBOZREVATEL обсудил с руководителем Государственного управления делами, винничанином Сергеем Борзовым.

— Давайте начнем с такого, когда вы познакомились с президентом Владимиром Зеленским? Прочитал вашу биографию, вы также с КВН и у вас много общего, в том числе и комедийный бэкграунд…

— Это было где-то 15 лет назад. Тогда я занимался организацией КВН в Украине. И там, и здесь — менеджмент, поэтому приобретенные навыки помогают.

— Но вы пришли в ГУД еще до того, как Владимир Зеленский стал политиком, где-то в 2014 году?

— Раньше. Мы закончили с КВН, потому что с началом российской агрессии наши команды не могли дальше существовать в таких условиях. Тогда в Украине появился другой проект — Лига смеха, а меня пригласили сюда.

— Вы работали на руководящих должностях при президенте Порошенко и Зеленском — можете сравнить? Как с кем работается? Мне интересно, есть ли кардинальная разница между стилем управления и графиком…

— По графику разница есть. Президент Порошенко позже уезжал с работы и позже приезжал. А Зеленский раньше приезжает, но и не засиживается до ночи.

— А до скольки? Мне рассказывали, что он мог работать до трех-четырех ночи.

— До 4-х — редко, но до двух, полтретьего было.

— А приезжал где-то в 10-11 часов?

— Да.

— Сотрудники адекватно реагировали на такой темп?

— Не все сотрудники были на работе в это время.

— То есть было определенное количество для организации работы?

— А также те, которые были в графике.

— Как вам управленческий стиль Порошенко?

— Проблематичный, когда тебе в 11 вечера ставят задачу, и ты ее должен выполнить — поднять людей, организовать все, потому что завтра визит и куда-то надо лететь, что-то делать.

— Владимир Зеленский приезжает в 8-9, а уезжает в 10-11?

— Именно так, то есть раньше уезжает, и раньше приезжает.

— Было такое, что он там оставался после полуночи в напряженные дни?

— Конечно. Это нормальная рабочая ситуация, если есть что-то неотложное.

— А стиль управления? Читал, что в первые дни после инаугурации Зеленского не все понимали, что надо делать, потому что было много новых людей, заместители, например.

— Не знаю обо всех. Но в ГУД все было спокойно – работа президента стабильная и это никак не сказалось на нашей деятельности.

— А много ли людей из команды Порошенко остались в Офисе президента?

— Например, Жовква (Игорь, заместитель председателя ОП. — Ред.), он работал и при Петре Порошенко, а также Днепров (Алексей, руководитель аппарата ОП. — Ред.).

— То есть те люди, которые заняты в организационных моментах?

— Да, Жовква отвечает за международную политику, Днепров — за документооборот. Мы же ответственные за обеспечение деятельности президента — знаем, что и как быстро сделать для выполнения задач, поставленных главой государства.

— За эти 4 месяца какой день вашей работы был самым тяжелым?

— Инаугурация.

— Что удивило? Возможно, что президент прошелся пешком…

— Нет. Ожидания от того, что будет дальше. Надо понимать: выборы прошли и впереди ждала оперативная работа, ведь война еще не закончена и нужно проводить реформы. А как все это будет происходить — в этом была неопределенность.

— Мне рассказывали, что вы готовили обмен пленными между Украиной и РФ.

— Мы обеспечивали его.

— Как именно?

— Транспортом — автобусы и самолет. Очень тяжело было, потому что мы понимали, что нас никто не собирался, например, заправлять в Москве. Мы летели с полным баком и нагрузкой. Брали с собой техников, потому что там могли и не обслуживать нас. Тогда мы не улетели бы не только в срок, а вообще…

— Боялись диверсий?

— Ожидали всего, что угодно, поэтому и летели с полным баком, и с нашими людьми. Очень порадовало то, что именно на Антонове (АН) украинского производства, президентском, забирали пленных. Это наша гордость.

— Не было опасения, что будет атака со стороны российских самолетов?

— На территории, я думаю, что нет, ведь здесь четко сработали договоренности, дипломатия. А нашей задачей было обеспечить то, что закреплено на высшем уровне.

— То есть от вас требовалось только организовать самолет и людей?

— Борт, специалистов, другой транспорт, медицинское обеспечение. Кстати, в Феофании недавно оперировали моряка: операция прошла успешно и все вроде в порядке, состояние стабильное.

«З СЕРЕДИНИ»: Приліт в Москву – Посадка на борт – Приліт в Київ

Posted by Євгеній Прокопишин on Saturday, September 7, 2019

— А еще читал такую информацию в различных телеграмм каналах, что наших пленных привезли за несколько дней до обмена, а это все было инсценировкой.

— Нет. Все происходило синхронно. Российский спецборт с их людьми улетел в тот же день, в то же время. Это невозможно было сделать раньше.

— Вопрос о переезде Офиса президента: сам Зеленский сказал, что у него есть намерения перенести ОП, например в Украинский дом. Но впоследствии Иван Юнаков (Архитектор, нардеп. — Ред.) в комментарии мне сказал, что они отвергли такую идею. Это реально вообще, со всеми коммуникациями?

— С коммуникациями — нет. Без бюджетных денег переехать туда невозможно, это очень большая сумма.

— Инвесторы не дадут?

— Вы понимаете, что инвестиции в президента невозможны. Если в тебя делают инвестиции, значит, ты кому-то что-то остаешься должен. Поэтому финансирование деятельности президента происходит исключительно из бюджета Украины. А переезд – это немалые средства. С Иваном Юнаковым, как соинициатором проекта, мы тоже пообщались — идея хорошая, они все это хорошо продумали, но месторасположение… Там и так всегда пробка на Европейской площади.

В случае каких-то мероприятий, демонстраций, митингов — ее перекрывали бы. Надо бы продумывать и этот момент. Во-вторых, на Банковой почти все готово — есть некоторые нюансы в работе, но в целом все работает. А там нужно было бы делать все заново, в том числе в плане безопасности, поскольку Управления государственной охраны дало свои замечания. Это все возможно, оно делается, но не за один год…

— Насколько понимаю, есть два варианта: либо вообще не переезжать отсюда, или строить с нуля новый комплекс?

— Есть смысл строить с нуля правительственный квартал — чтобы Верховная Рада, Кабмин и все министерства тоже были в одном месте. Чтобы премьер-министр видел — кто, где и как работает. Для того, чтобы все быстро решалось, сделать там единый электронный документооборот, в общем упростить ситуацию…

— Такие наработки есть?

— Как общество отнесется к тому, что потратили очень много бюджетных средств на такой переезд? Скажут: “А что, вам там очень плохо сидеть? Постройте лучше садик или больницу”. Действительно, сегодня есть гораздо более важные вопросы и проблемы, чем переезд ОП.

— Есть идея, но сейчас идет поиск каких-то альтернатив Украинскому дому?

— Пока процесс приостановлен.

— И еще была такая цитата от Ивана Юнакова, мол, если и переедут отсюда — все эти здания — Офис президента, Верховную Раду, министерства — можно продать или сделать на их месте гостиницы?

— Я тоже слышал такую идею. В принципе она, как говорят, прикольная. Но как такое сделать — не знаю. Иван — архитектор, и он по-своему видит. Но это интересно может быть, если реализовать — например, снять президентский номер, если у кого-то будет желание и возможность.

— Переезжать отдельно нет смысла?

— Объяснялось это в том числе тем, чтобы разгрузить центр. Но мы находимся в правительственном квартале – ни Кабмин, ни Офис президента не мешают трафику Киева. Верховная Рада однозначно — от Арсенальной до Европейской площади, но это не критично. В принципе, оно было спроектировано еще давно для того, чтобы не мешать киевлянам.

— А если прозрачный Офис президента сделать?

— Идея интересная, но кто секретные документы подписывает в таком офисе? Есть документация с грифом секретно или совершенно секретно…

— Есть видео с первых дней президента в ОП, он еще показывал кабинет журналистам и там реально было много роскоши. Планирует ли новый Офис президента какой-то ремонт делать?

— Планируют. Но, наверное, нужно, чтобы всю эту историю Юнаков нарисовал, новый дизайн. Мне нравятся его работы.

— В этом есть смысл?

— Я не знаю, как работается президенту. Но это было бы вполне логично. Последний раз ремонт там проводили во времена Кучмы – это еще начало 2000-х годов.

— По автопарку, на балансе ОП есть определенное количество автомобилей — сколько их?

— Вообще есть 260 легковых и грузовых автомобилей. Из грузовиков у нас остались ЗИЛы и ГАЗы, они в рабочем состоянии, но им уже много лет. В основном, автопарк у нас б/у, новая только делегационная колонна, которую приобрели в прошлом году, потому что некоторые иностранные лидеры и делегации, у нас такие негласные просьбы от них, должны ездить на автомобилях одинаковых моделей, марок и цвета.

С остальными авто у нас разнобой: были Skoda 2008 и 2011 годов выпуска – цвета то серые, то черные. Мы собирали, занимали те авто, чтобы были одинаковые. Новый транспорт — это только делегационная колонна, а все остальные — приобретенные еще в середине 2000-х годов.

— Очень много упреков есть, возможно, они не всегда справедливы, на кортеж президента, потому что там не 2-3 машины, а 5-6 иногда. Собственно, это реально перейти к 2-3 машин и ездить в таком сокращенном формате?

— Вообще, это вопрос к Управлению государственной охраны – они формируют кортеж по количеству машин в зависимости от оперативной информации об угрозах, о переезде, по общей ситуации.

— То есть это не постоянная форма, что должно быть 3-4 машины, может быть и 5.

— Конечно. Это зависит от того, какая делегация и кто куда едет. Если это совещание или встреча – возможно, требуется присутствие заместителя по определенным вопросам, который сможет сразу ответить. Почему должны ехать все вместе – потому что если президент приедет, а остальных нужных на встрече людей нет – он не может ждать их приезда.

— А вот внутри Офиса президента будут какие-то новаторские идеи, возможно, на самокате кататься, как это премьер-министр Алексей Гончарук катался в Кабмине?

— А кто у нас запрещал на самокате кататься? Кто принесет – то будет в ГУД кататься. Смотрите, какие коридоры у нас огромные.

— Вы не будете ругать?

— Нет.

— А не знаете, может, президент пробовал на самокате?

— Не владею такой информацией.

— Ну, на велосипеде?

— На велосипеде я пробовал.

— Здесь, внутри?

— На предприятии нашли велосипед “Десна”, такой… с маленькими колесами. Я покатался. Мы планируем теннис поставить настольный у себя, чтобы как-то более по-европейски было. Чтобы во время перерыва нормально выпить кофе, размяться.

— Я так понимаю, что президент делает ставку на открытость, прозрачность. Насколько можно сделать Офис президента открытым? Я понимаю, что есть определенные нюансы…

— Ну, смотрите – открыли Банковую для митингов, для мероприятий, протестов. Никогда такого не было раньше. Она была открыта, но только для прогулок. Сейчас — пожалуйста, и палатки стоят, каждый человек имеет право на протест. Это открытость. В шортах — пожалуйста, журналистов на 4 этаж — какие проблемы? Зашли, посмотрели.

— А чего раньше этого не делали?

— Кстати, Мариинский дворец будет открыт для посетителей. Уже 2 или 3 месяца документы в Кабмине, не отменяют запрет на посещение. Он должно быть открыт, потому что это достояние. Сделать туристические дни, когда там наибольшее количество посетителей может быть. Это хорошая идея? Хорошая.

— То есть надо только согласование Кабмина?

— Нужно отменить режим. Было постановление Кабмина, и его надо отменить.

— Когда решение будет принято, сразу откроют?

— Конечно. Очень хорошо бы, чтобы каждый украинец мог посетить это место. Приезжают туристы в гости – могли бы посмотреть. И экскурсоводы работали, зарабатывали бы деньги на этом.

— Уже президент 4 месяца работает, я так понимаю, что вы распорядитель средств, которые выделяются?

— Да.

— Уже есть информация, сколько было потрачено на зарубежные поездки?

— Смотрите, зарубежные перевозки — это 10 миллионов гривен.

— Это делегации, президент?

— Это перелеты всех. 10 млн 107 тысяч гривен. А если брать внутри страны, не только автомобилями, а где-то и вертолетом, то авиаперевозки вышли 1,7 млн гривен. То есть за границей там аэропортовые сборы, у нас же буквенный самолет, а по Украине – 1,7 млн. Хотя летает президент довольно часто.

— А президент уже отдыхал в резиденциях за пределами Киева, на дачах?

— В Залесье была встреча с журналистами. Мы организовывали, открыли, ранее никто туда не заходил. Открыли тот деревянный дом, который еще строил Хрущев. Вот встреча с журналистами — это тоже открытость. Кстати, Мариинский дворец также является резиденцией. А еще президент Эстонии посещала Дом с химерами, который также имеет статус резиденции.

— Я себя спрашиваю, вот есть какое-то количество дач, резиденций. Но если брать честно, то президент там раз или два бывает, и то в лучшем случае. Собственно, есть ли необходимость государству тратить средства на эти резиденции, есть ли возможность как-то сократить до 2-3, а остальные либо приватизировать, либо отдать?

— Как мы можем приватизировать Дом с химерами?

— Имею в виду кроме Дома с химерами, я говорю о тех, которые расположены на Западной Украине.

— Гута? В Ивано-Франковской области у нас есть в селе Гута резиденция, но она строилась еще во времена Кучмы для приема саммитов. Затем ее Ющенко использовал для встречи с Вышеградской четверкой. Там, на западе, это было удобно с логистикой. И, в принципе, она не подойдет ни под какой жилой комплекс, она сделана для официальных мероприятий и ее надо всю переделывать.

— А если брать в целом, есть ли смысл сокращать количество резиденций?

— Конечно, надо продавать бывшие госдачи в Конча-Заспе и Пуща-Водице. Я с этим согласен, чтобы деньги шли в бюджет, потому что коммунистические времена прошли, и мы не должны платить за то, как живут люди. Или они сами должны заплатить государству и выкупить эти дома.

— А какая ситуация в Межигорье, его же передали?

— Межигорье когда-то было в ГУД, потом его передали Кабмину. После Майдана Межигорье было в неопределенном статусе. Точнее, не так – его статус был “вещественное доказательство по делу Януковича”. Мы туда приезжали, там была очень мощная лаборатория фирмы Шимадзу. Она уже закрыта, не рабочая, потому что нужно делать апгрейд софта.

Но если зайти туда, вы увидите, что там отдельное помещение под нее и эта лаборатория могла бы работать на Украину. Их всего 2 или 3 по всей Европе. Януковичу пищу проверяли в той лаборатории, а может, еще что-то делали – я не знаю. Но я зашел туда – ну, космодром Байконур! Оно там стоит, и его бы передать специалистам, чтобы оно могло работать на государство. Это оборудование очень дорого стоит – по моей информации около 5-6 млн долларов.

— А в тот период времени…

— В 2014 году я там был.

— Она была на балансе у ГУД, там не было хищения имущества?

— Это все построено во времена Януковича, всего этого не было в ГУД – ни Хонки, ни озер.

— Это он сам все построил?

— Да, это ему все построили. До Януковича это была просто территория на берегу Киевского моря.

— А вот после того, как Янукович уехал из Украины, все было на балансе?

— Нет, не было.

— Неопределенный статус?

— Единственный статус, который был, – это вещественное доказательство в Генеральной прокуратуре.

— Вот Феофания, вы говорили, что там лечили людей, которые были в плену. Еще, помню, Порошенко говорил, каждый человек может зайти в Феофанию и получить там лечение. Открыта ли она сейчас для людей?

— Да, вы можете пойти туда и сделать себе любые процедуры, лечение. Сначала она была закрыта, и у нас там было 45 тысяч человек, которые финансировались из государственного бюджета: депутаты, люди, которые имеют пожизненное медицинское обеспечение – у которых две или более государственных наград – на них выделяются средства. Вы, как гражданин, также можете прийти, даже если у вас нет направления. Прийти в кассу, заплатить деньги по государственным ценам – они достаточно невысокие – и пролечиться.

— А люди ходят?

— Да, и из областей приезжают.

— И проблем нет?

— Абсолютно. Проект ГУД, где просчитана себестоимость медицинских услуг, уже несколько лет лежит в Кабмине. Мы единственные, кто это в то время подсчитал. Мы разработали методику, как считать, и это могло бы быть платформой для создания страховой медицины в смысле платных услуг, которые затем оплачивает страховая компания. И так мы сделали в Феофании.

— А почему такая ситуация с Кабмином, я так понимаю, что это было, когда был премьером Гройсман, но уже есть новый премьер.

— Еще даже давали во времена Яценюка.

— А почему так?

— Я не знаю, они его рассмотрели, посмотрели: не время — и отложили.

— А с новым Кабмином диалог стал лучше?

— Я еще никого не знаю там, кроме Гончарука, потому что он был заместителем главы Офиса президента. У меня только одна коммуникация — с премьер-министром.

— Это все же премьер-министр, можно решить все проблемные вопросы, которые накопились.

— Я уже полторы недели не могу к нему попасть. У меня есть неотложные вопросы – в конце концов, мы все зависим от Кабмина. Но понимаю, что он занят формированием новой команды.

— А какие вообще проблемы у ГУД — финансирование, возможно организационные?

— Финансирование людей, которые работают в ГУД — это уборщицы, водители, и в среднем наши сотрудники получают меньше, чем такая же категория в Кабмине и в ВР. Они общаются между собой — У тебя какая зарплата? А у меня такая. — То есть она должна быть примерно одинаковой. Это обычные люди, у которых есть семьи, дети которым тоже нужно ходить в школу и в институт.

Кстати, у людей с улицы очень большой миф, что те, кто работает в ВР или в Администрации — они все миллионеры… Миллионеры в другом месте. У нас – люди, которые работают, и которые имеют очень ответственную работу. Поэтому зарплата, которую им здесь платят, я считаю, должна быть на уровне средней по Киеву. Даже если работник на государственной службе – он все равно получает меньше, чем в частном секторе. И это не свидетельствует о том, что он ленивый.

— А бюджет в следующем году? Там нет повышения?

— Наш бюджет повысился настолько, насколько официальный процент инфляции — это 6%, то есть мы, как и все, сделали индексацию по поручению Кабмина и не более.

— А почему у президента зарплата меньше, чем у главы Офиса?

— Президент не может сам себе подписывать надбавки и премии.

— А кто ему подпишет? Это немного странно, я понимаю, что Зеленский на эти деньги не живет.

— А кто ему может подписать? Он заместителям может — там премии есть, надбавка за интенсивность — им можно. А кто президенту подпишет?

— А кто определяет его заработную плату, в законе она прописана или в каких-то актах?

— Постановлением Кабмина утверждена заработная плата премьера и президента – премьеру тоже никто не может надбавки дать. У премьера заработная плата даже меньше, чем у министров.

— А президент снимает эти средства, или может на благотворительность отдает?

— Я этого не знаю.

— Потому что, помню, Порошенко якобы на благотворительность отдавал.

— Не знаю.

— А все заместители и глава, они, я так понимаю, могут выписывать премии?

— Да, поэтому у них зарплаты немного выше.

— И еще один вопрос относительно вашей жены. Она стала депутатом от “Слуги народа”, и мне интересно — возможно, это вы с Зеленским поговорили, ведь вы знакомы с ним 15 лет.

— Нет, она тоже знакома с ним давно.

— 12 лет.

— Да, но она прошла по мажоритарке. Если бы это был список — то другое дело, можно было бы сказать, что по знакомству. А так она обошла, наверное, каждый двор в округе и по области. Она очень долго занималась благотворительной деятельностью, людьми с инвалидностью, инклюзивным образованием. И сейчас пошла не в комитет налоговой политики, не в бюджетный – она продолжает заниматься молодежью. Эта ее работа известна и дарит ей удовольствие.

— Я так понимаю, что ее личные связи с президентом как-то повлияли на то, что она пошла по мажоритарке?

— Нет, она и так пошла бы…

— Она до этого планировала?

— Планировала, даже когда баллотировалась в Виннице по мажоритарке.

— А вы не считаете, что это какой-то конфликт интересов?

— Ну, я никак не связан с ВР, у них есть своя автобаза и свои санатории (смеется). Меня избрали на эту должность по прозрачному конкурсу. Я – госслужащий, а она – народный депутат. У нас и дискуссии дома идут хорошие. Я ей как депутату задаю вопросы, потому что у меня есть своя позиция. И старшая дочь, ей уже 17 лет, сидит…

— И думает, чью сторону выбрать?

— Слушает, как ведется дискуссия в здравом уме с аргументами. Не просто эмоционально, а конструктивно.

— Как организуются встречи президента с представителями других государств? Я так понимаю, что происходит ваша коммуникация с офисом другой страны?

— Да, для этого приезжает передовая группа от другой страны. Ведь каждая страна имеет свои особенности. Например, премьер Израиля недавно был, впервые за 20 лет.

— А что там было?

— Я вам скажу, что это было непросто – у каждого свои требования, затем идут требования протокольного содержания, затем вопросы безопасности. Определенное количество авто им надо предоставить было. В прошлом году мы купили Mercedes эти, потому что был один визит, и в один из них – 221 бронированный Mercedes – они не захотели садиться. То есть визит под угрозой, и мы подстраиваться под уровень той страны, которая прилетает к нам с официальным визитом.

Передовая группа выставляет перед нами четкие требования, и мы должны выполнить их, потому что это наше лицо — как мы примем, начиная от зала официальных делегаций аэропорта Борисполь. Это также и медицинское обеспечение — потому скорая помощь всегда едет в колонне официальной делегации. Так же, зеркально, когда наша передовая приезжает к ним — такие же требования дают. Если мы для них не перекрываем улицу, то и они для нас этого не делают. Полностью идет зеркально.

— Правила такие?

— Ну, это уже дипломатия. Мне дали требования – и я их должен выполнить.

— Каждая встреча планируется как минимум за несколько недель?

— Планируется за несколько месяцев, а через несколько недель приезжает передовая группа и отрабатывает все вопросы: бытовые, вопросы безопасности и протокольного характера.

— А что тогда было в аэропорту с женой Нетаньяху?

— Я там не был, не знаю. Но так себе думаю, что могло некошерным быть.

— А оказалось некошерным?

— Мы согласно этому организовывали питание. Все должно быть кошерно и должна быть печать официальная, как надо. Там есть отдельные люди, которые следят за этим процессом.

— Да, понимаю, что вся пища проверяется. Вот интересно, касательно зеркального — я не думал, что это настолько важно.

— Венская конвенция. Все страны, подписавшие этот документ, должны его соблюдать.

Виталий Тысячный, «Обозреватель»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

15 − шесть =