Интервью Культура

Винницкий художник Александр Никитюк: “Мы до сих пор соревнуемся, у кого больше колбасы в холодильнике” (Видео)

Александр Никитюк знают в Виннице все, кто хотя бы немного интересуется современным визуальным искусством. Или те, кто знаком с творчеством Стивена Кинга, так художника часто с ним сравнивают – по крайней мере, визуально.
Художник, куратор арт-проектов и организатор фестивалей – он сумел совместить это все и восторженно рассуждает о современном искусстве.

Сейчас каждый, кто рисует, может назвать себя художником, а настоящие художники часто стесняются и говорят, что им еще учиться и учиться. Они рисуют дома, на улице, в пыльных мастерских, в заведении и даже в транспорте. Для кого-то создание картины – это сакральный процесс, в котором должно быть тепло, обязательная тишина и музыка. Другие же могут рисовать в любых условиях. Кто-то говорит, что рисование – это талант, другие видят в этом постоянную работу. Для кого-то важна помощь молодым художникам.
Ко Дню художника, который все художники Украины будут отмечать 14 октября, VежА пообщалась с пятью винницкими художниками и художницами, чтобы в коротких разговорах узнать их творческий путь, процесс создания картины, отношение к искусству, его развитие в Виннице и мечты.

Председатель правления ОО «Лаборатория актуального творчества», куратор таких известных всеукраинских фестивалей и конкурсов, которые происходят в Винницкой, как «Мифогенез» и конкурс современного визуального искусства имени Натана Альтмана, а также проекта «Vin art city», благодаря которому в городе в течение трех лет появляются новые муралы.

Никитюк не сидит на месте, постоянно посещает различные резиденции, конкурсы, фестивали, воркшопы для художников как в Украине, так и за рубежом. На его счету десятки реализованных проектов совместно с другими художниками и только две персональные выставки в Виннице с разницей почти в 10 лет.

Александр – это редкое сочетание менеджера культуры и художника, который кроме собственной самореализации постоянно поддерживает молодых художников. Имея два высших образования – историческое и художественное (графика, живопись), незаконченное медицинское и специальное в школе арт-менеджмента при ассоциации арт-галерей Украины, Никитюк умеет предоставлять обычным вещам смысла и обладает большим интеллектуально-философским чувством юмора.

Художник работает в жанре современного искусства и часто использует в своих работах камней и перьев, которое может быть как частью картины, так и полноценным элементом экспозиции.

Александр встречает нас у подъезда дома, где находится офис общественной организации и его небольшая мастерская, где художник работает и сохраняет некоторые работы.
Говорят, что художник должен быть голодным, – приветствуется художник и дожевывает свой обед.

Тогда мы даже не подозревали, что этой встречи будем много говорить о еде: духовную и обычную. А также о переходе с классического до современного искусства, о его развитии, первую «встречу» с современным европейским искусством, восприятие пространства, любовь к городу, муралы и то, когда же общество наконец “наестся” и начнет потреблять культурный продукт.

Художник и арт-менеджер: как это сочетать и любить художников

У меня есть несколько образований: неоконченное медицинское, законченное историческое высшее, высшее образование художника (живопись графика) и школа менеджмента современного искусства при Национальной академии.

На выпуске из школы арт-менеджмента, где я получил большой багаж знаний, спросил у одного преподавателя чем мне заниматься дальше и сказал: «Тебе главное решить, хочешь быть художником или менеджером искусства.» Потому что это очень трудно … это сверхтяжелые, когда ты работаешь менеджером, галеристом, замаешся экспозиционными проектами, ты работаешь с другими художниками и ты их любить, а как художник должен свой вкус. Это сверхтяжелое задачи, но самое главное, что я научился – это любить художников, любить художников, понимать их, понимать их потребности и оставаться художником, я очень редко делаю выставки, проекты.

Я отношусь к этому очень тщательно. Это не простые проекты, это не “взяли просто и повесили на стены”. Это проекты сontemporary-art, современные проекты, хотя на вид они могут выглядеть просто. Я не скажу, что мои выставки покоряют мир, но какой-то вклад в развитие этой культуры, этого искусства я тоже делаю как художник.

Но менеджмент современного искусства, кураторские проекты – мне очень нравится это делать и каждый раз ты учишься, каждый раз узнаешь что-то новое. Можно увидеть проект с внешней стороны как зритель – это одно впечатление, другое впечатление – когда ты видишь проект с внутренней стороны: ты докопуешся до самых-самых глубин, до дна этого проекта, понимаешь как он возник, как он развивался, тебе художник рассказывает такие подробности, которые он никогда не скажет зрителю, не будут указаны в пресс-релизе. И поэтому это гораздо интереснее и это такой багаж знаний и знакомств. Надо будет когда об этом написать в литературном плане. Именно о кураторские менеджерские практики.

«Даже бабка на базаре должна стоять продавать оленей и русалок на коврике»: о классическом и современном искусстве

Я считал и до сих пор считаю, что в эволюционном развитии нельзя сразу родиться и взять вилку в левую руку, чем в правую и сесть и красиво съесть салат.
Сначала надо пройти какие-то этапы и мы все эти этапы видим по маленькому ребенку, когда он учится ходить, делает первые попытки говорить и она никогда не станет человеком, если не пройдет эти этапы.

Так и в искусстве – чтобы стать художником нужно пройти отдельные этапы эволюционного художественного развития. А это традиционное рисование, уметь делать “наброски” минималистичные, академический рисунок сделать – это та база, по которой мы движемся и уже пишем.

Например, каждого человека возьмем, она сначала в школе училась что делать? Писать палочки, черточки, нолики. Затем они превращались в буквы, буквы в слоги, слоги в слова, слова уже в предложения и где-то в классе втором ребенок мог написать диктант.
Глядишь, ребенок выходит из школы и она уже пишет не диктант, а произведение очень хорош. Не все могут, но дальше уже появляются Кафки, Эрих Мария Ремарк, Хемингуэя. Это уже высшая форма, но все они когда-то писали вот эти палочки, проходили всю школу.

И это практически во всех сферах. Каждая сфера имеет то развитие и это первичное образование. Далее, если мы хотим чего-то достичь, или мы становимся профессионалами, то отшлифовываем хорошо свой академический стиль и становимся мастерами живописи: рисуем картины, пейзажи, портреты, стены разрисовываем, квартиры, но остаемся в пределах ремесла, высокого ремесла самом деле.
Это как музыкант, исполнитель в симфоническом оркестре, так и художник исполнитель – может хорошую копию сделать. Это тоже достаточно серьезная и важная работа и этих художников я также ценю очень.

Есть художники, которым этого мало и они идут в нестабильность, покидают зону комфорта и идут вперед – это авангардисты. Они ищут бурю, ищут проблем на свою голову и находят, а потом эти проблемы становятся современным искусством, становятся их концепциями.
Должно быть все: и современное и народное. То, с чего начиналось. Даже бабка на базаре должна стоять, продавать оленей и русалок на коврике. Это тоже культура. Маленькая, но культура.

О собственном принятия и исследования современного искусства

Первое столкновение с современным европейским искусством произошло, когда мне было 9 лет, это было в Одессе. Не помню имя художника, но родители меня повели в музей западно-европейского и восточного искусства на улице Пушкина. На первом этаже располагалась выставка абстрактного художника или из Германии или из Голландии. Я был маленький, поэтому я не запомнил. И все смеялись, говорили, что “я так тоже магу”, что “здесь какая-то фигня”. Но меня это как-то задело: почему я это понимаю, а они не понимают. Я понял, что хотел сказать художник, хотя был тогда маленьким.

Уже в следующем году мне родители запретили рисовать вообще, я много вредил этим рисованием. Но это вообще длинная и отдельная история. Потом я все же решил вернуться и даже вел студию рисования для детей. Очень был сторонником именно традиционных форм, традиционной живописи, академического и изучал его очень тщательно, много копировал произведений других художников. Очень любил это и смотрел на авангардных художников с подозрением.

Вторая моя встреча с современным искусством состоялась где-то в 80-х годах, когда учительница английского языка взяла меня к своей подруге в Санкт-Петербург. Конечно, я там неделю провел в Эрмитаже. Утром я приходил, а вечером меня оттуда выгоняли, выметали с мусором бабульки и это продолжалось неделю. Затем уже в последний день Таня, в которой мы гостили, говорит давайте съездим – здесь очень классная выставка нашего эмигранта (это тогда начали возвращаться эмигранты-диссиденты, которые были изгнаны из Советского Союза), художника из Франции Юрия Жарких. Он один из таких ярких представителей советского авангарда.

Я увидел тогда то искусство и у меня была такая агрессия, я вышел и меня чуть не стошнило. Вечером мы много спорили и Таня мне говорит «ну подумай». А я говорю, что я думал, мне дурно от той выставки, меня выворачивает наизнанку уже. Она говорит, что автор как раз и этого хотел добиться, чтобы тебя вывернуло, когда ты думаешь об этом, чтобы ты почувствовал важность этой темы.
И вот где-то под утро у меня такой “щелчок”: и я это принял, и начал понимать, что существует другое искусство, мир существует и нужно быть открытым для всего.

Начал изучать. Я понял, чтобы для того, чтобы понять, что сегодня делают в Европе, в мире современные художники надо углубиться в самое начало авангарда. Проследить, что за чем следует, где корни на чем строится. Это как арт-пирамида такая.
Чтобы понять сегодня Ройтбурда или Олега Кулика, который лает собакой, скачет, то нужно очень хорошо знать все еще начиная с пещерных рисунков и заканчивая современными инициативами.

Не бывает такого, что “мужик” – и в один день вчера было традиционное, а сегодня импрессионизм. Такого не бывает, оно все шло таким образом, вживлялося где болезненно, тяжело, с недоразумением, не всегда люди готовы к новому.
Вообще люди никогда не готовы к новому, человеку комфортная стабильность. Они голосуют за стабильных президентов, пусть будет херово, но стабильно. Люди хотят стабильности. Так же и в искусстве: “вот это я понимаю, а дальше не хочу думать. Мне так комфортно “. А оставить эту зону комфортную очень трудно простому человеку.

О развитии и поддержке современного искусства в Украине

У нас, к сожалению, в Украине нет поддержки современных художников на нормальном уровне. Не сформирован такой глобальной поддержки, нет специальных фондов. Сейчас надеемся на украинском Культурный Фонд. Мы же видим схемы, по которым искусство существует в европейских странах, в Америке. Мы имеем у себя тоже что-то делать подобное, чтобы идентифицировать себя как цивилизованная страна.

К сожалению, в Украине нет легального рынка современного искусства. Есть попытки какие-то, какие-то потуги. Но художники продают свои работы из мастерских, каким образом в салонах. Коллекционеров очень мало, фондов совсем нет. Если возьмем эти же Штаты, то там очень активно все варится, очень много благотворительных фондов различных, они каждый день появляются, там есть социально-ответственный бизнес, который готов часть своей прибыли отдавать на развитие культуры и искусства. У нас если дают, то либо под выборы или еще что-то, в какие-то такие штуки.

«Сейчас в Украине существует культура потребления»

Сейчас украинское общество находится на этапе перехода, это общество потребления. Украина не может наесться, одеться. Я думал, что придет поколение молодых, молодежь вырастет, эти дети, родившиеся уже в Украине, не будут знать этих проблем, которые знали мы. Что такое дефицит, например. Ведь тогда, чтобы знать о современном искусстве, надо было это все где-то искать. О музыке надо было тайно, втихаря, слушать “Голос Америки” или “Радио Свобода”. Это давалось очень тяжело.

Сейчас все очень просто, но с этим просто пришла идея жизни-потребления и люди перестают думать, они лучше потратят деньги на новую машину, новый холодильник.

“Я лучше две машины, три машины накуплю с литовскими, польскими номерами, но у меня будет много этих машин”. Он уже не знает куда их ставить, но покупает покупает. Ну это голод! Знаете, когда человек из бедной семьи, то они очень много едят. Как попадают в гости, то ест, ест и не может остановиться. Он ест не потому, что хочет есть, а он ест, потому что боится, что завтра этого не будет. У него страх подсознательный таковой имеется. Я думаю, что у нашего общества есть такой подсознательный страх: вот снова нам отпустило немного, потепление, а завтра снова придет какой-то Ленин и все закончится. Поэтому надо бегом наесться всего этого, находиться по в классных шмотках, нагуляться.

Но сегодня, если заходим в «Пинчук арт-центр», мы видим много молодежи и если внимательно присмотреться, то мало кто читает те концепции вообще. Они приходят туда сфотографироваться. Это уже хорошо. Уже есть популярность посещения таких выставок среди молодежи. Завтра им уже будет мало фотографироваться и они посмотрят о чем там и начнут читать концепции, размышлять, вникать.
Это не делается сразу. Я думал, что поколение пройдет и все изменится, но как оказалось все так быстро не меняется. Надо 40 лет по пустыне ходить и только тогда что-то откроется, найдется.

Мы живем в условиях, когда существует гонка зарабатывания средств, деньги решают очень много. Если у тебя есть деньги, то должен какой-то статус другой, другую ступеньку занимаешь в этом обществе, в этом лифте. Конечно, люди готовы много жертвовать своим временем, силами и здоровьем для того, чтобы оказаться на этой высшей ступени, идет соревнование между людьми в этом мире у кого больше машин, у кого больше холодильников, у кого колбасы больше в холодильнике.

К сожалению, в этом моменте они теряют другое – теряют ощущение жизни. А жизнь дается только раз и почувствовать его можно только через искусство, через высокий продукт художественный, через размышления, из-за остановки, оглянуться подумать и почувствовать, что ты живешь, а не бежишь в каком кругу за колбасой.

Художник должен свободно работать, а не думать о том, как заработать

Из своих выставок, персональных проектов в Украине я не получил ни копейки, только каждая моя выставка это минус 5-6 или 10 000 из бюджета семьи.

Прибыли как таковой нет. Потому что для чего я выставляю? Продать? Приходят там, спрашивают сколько стоит, ты называешь нормальную европейскую цену, а тебе не верят, что она может так стоить.

Конечно, я не хочу ее продавать за 2000, если я вложил 10 000. Зачем я тогда буду это делать. Потому 10000 – это прожитая жизнь, она не написана за один день. Для того, чтобы написать картину ее надо вырастить.

Художник должен свободно, без ограничения во времени размышлять над этой темой, выращивать ее, выстраивать ее, а затем качественно выдать на холсте. Если он не имеет возможности это свободно делать, он думает о том, как найти деньги. И не дает возможности ему создать качественный продукт. Очень просто на самом деле – он будете думать о деньгах, а не о том, как сделать картину или продукт художественный. И поэтому эта ситуация не способствует развитию художника. Я знаю очень много художников даже в Виннице, которые для того, чтобы заработать на жизнь красили машины, например.

Очень такая странная ситуация, видимо общество еще не наелся после развала Советского Союза и нам же надо ждать, чтобы все наелись, оделись и купили себе по машине.

«Виннице не хватает настоящего паблик-арта»: о художественном развитие и атмосферу

Винница – город, который имеет свою ауру и это уже пошел не один год, а  многие годы. Какие традиции уже наработаны. Но оно существует себе как некий такой европейский городок, очень приятный для жизни, очень комфортно, но для художественной революции не совсем.

В Виннице, к сожалению, нет таких условий, чтобы реализовать очень смелый проект, наглый такой. Это ментальность города, люди не готовы к таким проектам-провокаций. Были у нас попытки делать такие проекты-провокации, но они не воспринимались ни властью, ни жителям, ни средой.

Скоро будет Гогольфест – это такой провокационный фестиваль. Достаточно жесткие вмешательства в пространство и в головы зрителя, посетителя. Посмотрим реакцию. Это будет что-то интересное. Чем мне нравится, что у нас будет Гогольфест, тем, что в Винницу заедет очень много гостей Гогольфесту, а это люди, которые употребляют современный художественный продукт, люди, которым это интересно, люди, которые будут вокруг себя распространять эту энергетику. Возможно таким образом удастся интегрировать такие серьезные процессы в сфере современного искусства в Винницу.

В Виннице на территории завода состоится “Air ГогольFest”

У нас не хватает паблик-арта, настоящего такого. Мурал – это более декоративная работа по отделке, по согласованию некоего пространства. Это не какой-то формой изобразительного искусства. Она может быть паблик-арт, но то, что у нас в Виннице это не паблик-арт – это просто посвящение городу Винница, как украшение города. Качественные работы, я как куратор могу сказать, что все работы очень качественные, все сделаны очень классно, но когда мы говорим о паблик-арте, то там должен быть социальный контекст. Есть язык современного искусства и там должна быть эта речь, она должна звучать.

Мы помним историю с Эйфелевой башней в Париже. Инноватор Эйфель поставил башню и все сказали «фу, какая гадость». А сегодня это символ Парижа.

То же самое можно говорить о театре на Подоле. Был резонанс: город разделился на две части, которым очень не нравится театр и тем, кому очень нравится и кто понимает, что сделал архитектор. Это конфликтная ситуация и конфликтные ситуации с одной стороны дают негатив, неприятность, неприятно читать в Фейсбуке какие отзывы, а с другой стороны дают положительный результат. Но как положительный результат? Почему? Так что возбуждается, активизируется, актуализируется развитие этого места, этой среды. Все почитают болеть-то, все начинают бросать свои идеи и идет процесс мышления, а когда люди думают, они уже по-другому относятся к этой территории.

Если она раньше была какая-то чужая, чья территория, города и здесь он уже считает, что это уже тоже его территория, он себя идентифицирует как часть этого, территорию как часть себя. Изменения этого отношения формируют любовь к своему городу. Человек начинает на каком-то этапе понимать, что я люблю эту Винницу. Поэтому такие проекты провокационные, очевидно, что нужны.

Мне очень важно, чтобы в Виннице была творческая молодежь. Жаль, что у нас нет даже места для развития этого креативного молодого среды. Такого центра современной культуры для молодежи с мастерскими, резиденциями, с большой нормальной программой. Поэтому многие молодые художники едут в Киев искать эту коммуникацию и поддержку.
Я постоянно также куда-то еду, потому что художнику просто сверхважная эта коммуникация с другими художниками. Потому что делает все среда: она мотивирует друг друга, например, художника к дальнейшему творчеству. Ты понимаешь, что ты нужен кому-то. В Виннице ты не чувствуешь, что нужен кому-то.

Источник: “Вежа”

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

одиннадцать + тринадцать =