Новости

Что ждало бы винничан, если бы Василий Стус не погиб

Имени Василия Стуса боятся до сих пор, спустя 33 года после его смерти в советской тюрьме. Почему имя поэта и правозащитника, который вырос в Сталине (ныне Донецк), Василия Стуса становится все более актуальным? Почему его боялись в довоенном Донецке, и после оккупации города боится группировка «ДНР»? И мог бы кто-то спасти Василия Стуса от смерти в тюрьме? А сегодня – Олега Сенцова? Об этом рассуждали академик, директор Института литературы имени Тараса Шевченко Николай Жулинский, философ, проректор университета «Острожская академия» Петр Кралюк и политолог, историк Станислав Федорчук.

https://www.youtube.com/watch?v=uNFwsbYN5zk

– Николай, стали ли вы смотреть на биографию Василия Стуса иначе после событий на Востоке Украины? Сейчас его судьба имеет достаточно символический вид, есть много аллюзий в современности на то, что происходило в его время.

Николай Жулинский: Безусловно, определенные корреляции происходят. Для меня странно, что Донбасс, мягко говоря, пошел в такую ​​оппозицию ко всему украинскому. Я приезжал в Донецкий университет, выступал с лекцией о Василия Стусе. Тогда открывалась мемориальная доска на прежнем Донецком педагогическом институте, в котором учился Василий Стус.

Феномен Стуса еще раз подтверждает мнение, что украинский дух был и присутствует в нынешнем оккупированном Донбассе

На открытии, как ни странно, присутствовал тогдашний председатель областной Донецкой государственной администрации Виктор Янукович и выступал на украинском языке.

Я не мог подумать, что настанет такое время, что будет агрессия Российской Федерации против Украины.

Но феномен Стуса еще раз подсказывает и подтверждает мнение, что украинская ментальность и украинский дух был и присутствует в нынешнем оккупированном Донбассе.

Стус не случайно уже отмечался тогда, когда работал учителем в Горловке, определенным сопротивлением против русификации, которая осуществлялась на Донбассе. Когда он приехал уже в Киев, поступил в аспирантуру Института литературы имени Шевченко, он все больше проникался атмосфере шестидесятников, которая была в Украине.

4 сентября 1965, когда он выступил в кинотеатре «Украина» на премьере фильма «Тени забытых предков» против арестов украинской интеллигенции, это было логично, это получалось из его прошлого.

– На открытии доски в Донецке были руководители тогдашней области, которые затем были замешаны в определенных политических моментах. – Станислав, согласны ли вы с тем, что происходило чествование и постепенная реабилитация его памяти, осознания, по крайней мере Донецка, кто был их земляк?

Станислав Федорчук: Василий Стус и в своем творчестве, и в жизни был нонконформистом, он никогда не был удобным человеком. Поэтому когда в Донецке начали чтить память Василия Стуса, было два крыла.

Василий Стус и в своем творчестве, и в жизни был нонконформистом, он никогда не был удобным человеком

Было крыло абсолютно ложным считать будто вот надо вспомнить выдающегося выпускника. Провести официальные мероприятия, пригласить гостей из Киева, продемонстрировать, что здесь, в Донецке, уважают и помнят Василия Стуса.

Помню, что в 2009 году, когда возникла инициатива выпускников и студентов предоставить Донецкому университету имя Василия Стуса, все эти люди, которые «чествовали» его много лет, публично совершили суд над Стусом, созывая ученые советы, выдавая газеты, где они объясняли, что Василий Стус – антисемит, что его имя обречет университет на уничтожение российских студентов, и так далее.

Те, кто решились предложить своему университету имя Стуса, попали в советские классические условия преследования. Им было сломано сессию, многие получили персональную проблему в обучении.

– С чем вы это связываете? Почему было такое сопротивление? В 2015 году уже пророссийские силы, которые захватили город, барельеф сняли с дома. До конфликта и после конфликта имя Василия Стуса, земляка, гения боятся и боялись?

Стус не укладывается в пределы никаких традиционных представлений. И своей биографией, и гражданской позицией

Станислав Федорчук: Стус не укладывается в пределы никаких традиционных представлений. И своей биографией, и гражданской позицией, своими литературоведческими трудами.

Стус дал четкое определение украинской литературе эпохи соцреализма. Он не просто обличал коллег, которые наступали на горло собственной песне. Он объяснял, что это процесс и духовной, и литературной смерти. Среди его современников не много столь смелых.

Для многих Стус является ярким примером антисоветизма, всего, что есть в Украине и что могло бы ассоциироваться с будущей Украины без коммунизма ни в головах, ни в жизни.

– Николай, вы не интересовались, откуда такой Стус взялся в Донецке, который принципиально говорил украинский, писал  на украинском, стал правозащитником? Рядом же были обрусевшие обычные люди.

Рабочие, с которыми он работал в шахте, хотя и говорили на русском языке, но они не были антиукраинцами, и Стус это понимал

Николай Жулинский: Я хочу подчеркнуть, что Стус в первую очередь художник. Человек, который готовил себя к творческой деятельности. Но по духу он был, бесспорно, украинский патриот. Он вырос в той среде, о которой вы говорите, но оказывается, она не было однообразно антиукраинской. Даже те рабочие, с которыми он работал в шахте, хотя и говорили на русском языке, но не были антиукраинцами, и Стус это понимал.

– Какие политические взгляды имел Василий Стус

Станислав Федорчук: Василий Стус был украинским «самостийником». Он выступал за то, чтобы Украина состоялась как государство для украинского народа.

Многие его собратьев имели разные взгляды на будущее Украины. Многие из них находились в плену национал-коммунистических идей. Стус тем и отличался, что с большим подозрением относился к украинскому коммунизму как к проекту.

Мог бы возглавить Рух..

Василий Стус однозначно украинский «самостийник». Это человек, который в принципе могла бы стать рядом с руководителями будущего Народного руха Украины, а позже, возможно, более радикальной партии, если бы дожила. Так как формирование политического спектра в Украине происходило достаточно быстро, и многие люди шли в партии, не сильно разбираясь в том, насколько идеологический спектр по цветам и различными отрезками им подходит.

– Что его не устраивало в СССР? Почему он выступал против?

Станислав Федорчук: Он видел с позиций творческого человека, что целый ряд функций общества является тоталитарно контролируемыми. Нет свободы самовыражения не только для художника, но и для обычного человека.

Если внимательно читать Стуса, видно, насколько болезненно он воспринимает советскую действительность, в которой интересы человека практически ничего не весят.

Он не боролся за себя, он выступил в обороне других людей, потому что он понимал, что некому поднять голос правды

Стус публично протестовал против политических процессов, которые устраивал КГБ над украинскими художниками. Он не боролся за себя, он выступил в обороне других людей, потому что он понимал, что некому поднять голос правды.

Оправдана ли смерть Стуса?

– Василий Стус объявил голодовку в тюрьме и умер. По вашему мнению, чего он таким образом добился и добился ли?

Петр Кралюк: С моей точки зрения, это было убийство. Хотя он предвидел, что скоро умрет. И незадолго до своей смерти в письмах к своим родным прощался с жизнью.

Добился того, что он остался собой. И именно такого человека мы уважаем. Его принципиальность, его талант. Потому что можно было частично продать этот талант советской власти, что делали некоторые известные украинские писатели в 1960 годах. Я не хочу осуждать этих людей. Но Стус стоял выше.

– Сейчас с Олегом Сенцовым очевидны параллели. Он идет на принцип и выступает не за себя, а за освобождение всех украинских политзаключенных, находящихся на территории России и в Крыму, и сейчас объявил голодовку. Есть ли в этом смысл?

 

Николай Жулинский: Это зависит от индивидуальности. Я убежден, что Стус знал свою судьбу. Это легко сравнить с позицией, которую занимает Сенцов, который не хочет идти на компромиссы с путинской властью.

Сегодня и тогда мы видим одно: равнодушие мира к тем людям, которых мучает Россия

Станислав Федорчук: Не все украинские диссиденты погибли в тюрьмах. Части очень принципиальных людей, как Валентин Мороз, Петр Григоренко, их семьям удалось вырваться на Запад. И это был результат работы многих украинцев Запада, папы Римского, дипломатов, политических деятелей. Поэтому, когда мы говорим о том, кто может спасти Сенцова и кто мог бы спасти Стуса, это должны быть украинские, европейские политические спикеры, деятели. Сегодня и тогда мы видим одно: равнодушие мира к тем людям, которых мучает Россия.

Источник: РадиоСвобода

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шесть − четыре =